Русский итальянец Паоло Трубецкой

.

Вечером был у нас князь Трубецкой, скульптор, живущий, родившийся и воспитавшийся в Италии. Удивительный человек: необыкновенно талантливый, но совершенно первобытный. Ничего не читал, даже «Войны и мира» не знает, нигде не учился, наивный, грубоватый и весь поглощенный своим искусством.


Талантливый русский скульптор Павел (Паоло) Петрович Трубецкой родился в 1866 году. Он был внуком губернатора Харьковской, а потом Смоленской губерний князя Петра Ивановича Трубецого, у которого от брака с Эмилией Петровной Витгенштейн, дочерью знаменитого генерала, героя Отечественной войны 1812 года, родилось шесть детей, в том числе сын Петр, старший из всех, родившийся в 1822 году. Князь Петр Петрович, отец Паоло, был русским дипломатом. В 1863 году он приехал в Италию в качестве русского представителя во Флоренции, не зная еще, что останется здесь до конца своей жизни. В Италии женой князя стала американка Ада Винанс из Нью-Йорка, приехавшая во Флоренцию учиться пению. Ради нее князь Трубецкой разорвал свои отношения с супругой, оставшейся в России, и долго не мог туда приезжать, так как был обвинен в двоеженстве.
Нетрудно догадаться, что Паоло появился на свет в Италии, в Интре (близ озера Лаго-Маджоре), на вилле своих родителей. Также в Италии родились и его братья Пьеро и Луиджи.
Детство Паоло провел на вилле родителей «Ада ди Гиффа» в Пьемонте (Северная Италия). Не получив никакого системного образования, ни общего, ни художественного, еще совсем мальчиком он стал самостоятельно заниматься скульптурой и живописью. Его мать живо интересовалась музыкой, живописью, скульптурой и литературой. Именно благодаря ей в доме Трубецких всегда царила художественная атмосфера, которая не могла не увлечь ее детей. Виллу Трубецких часто посещал известный итальянский художник Даниэле Ранцони, и он оказал известное влияние на Паоло, хотя прямым его учителем не был (некоторые биографы Паоло Трубецкого все же утверждают, что он брал уроки у Ранцони).
Как бы то ни было, в 1874 году Паоло изготовил свою первую скульптуру — голову поющего старика из воска. Эту работу похвалил скульптор Джузеппе Гранди. Затем Паоло выполнил еще одну работу, привлекшую внимание Гранди, — высек из мрамора скульптурную группу «Отдыхающие олени».
В 1877–1878 годах Паоло кое-как окончил начальную школу в Милане. Вернувшись в Интру, он по настоянию отца поступил в техническую школу, и даже брал частные уроки физики и математики, но учился точным наукам молодой человек явно неохотно. При этом он не бросил своего любимого занятия и в 1882 году вылепил гипсовую скульптуру «Корова с теленком».
Тем временем отец стал подумывать о военной карьере сына. К счастью, мать настояла на том, что это никому не нужно, и в 1884 году Паоло поступил в миланскую художественную студию Эрнесто Баццаро. Несмотря на этот факт из его биографии, законченного художественного образования Паоло так и не получил, и его успехам способствовали лишь его редкая природная одаренность и сила воли.
В 1885 году Паоло Трубецкой приобрел собственную студию в Милане. А еще через год впервые участвовал в выставке в том же городе, где показал скульптуру «Лошадь». Эта его работа была замечена коллегами и критиками.
К несчастью, примерно в это же время семья Трубецких разорилась и вынуждена была продать свою виллу «Ада ди Гиффа». Теперь Паоло должен был как-то жить самостоятельно, и, начиная с 1886 года, он впал в так называемый «период нищеты». Художник переезжал с места на место, даже работал на фермах, чтобы заработать хоть какие-то деньги на жизнь и занятия искусством. Удивительно, но именно это время стало периодом его художественного становления: примерно до 1891 года главное место в его творчестве занял анимализм (Паоло обожал домашних животных). Позднее для заработка, пользуясь уже своей известностью, он начал работать и над заказными скульптурными портретами.
В 1890–1891 годах Паоло Трубецкой принял участие в конкурсах проектов памятников Гарибальди для Неаполя и Милана и Данте для Тренто. За свой проект памятника Гарибальди он получил первую премию, и о его достоинствах скульптора написал большую статью известный итальянский писатель Габриэле д'Аннунцио. За проект памятника Данте для города Тренто Паоло получил неплохую денежную премию. Этот его проект обладал многими достоинствами, но из-за чрезмерной аллегоричности был отклонен властями города, но в дальнейшем эта работа неоднократно экспонировалась на международных выставках, в том числе и в России.
* * *
В 1897 году Паоло Трубецкой приехал в Россию, на родину своего отца. Поселился он у родственников и, захваченный новыми впечатлениями, начал напряженно работать. Вскоре, по приглашению князя Львова, директора Московского училища живописи, ваяния и зодчества, он стал преподавать в этом училище скульптуру, и эта его деятельность оказала большое влияние на формирование целого ряда русских мастеров.
Бронзовая жанровая композиция «Московский извозчик» (1898 год) стала первым произведением Паоло Трубецкого, исполненным в России. Эта композиция, казалось бы, традиционна по сюжету. Подобные бытовые сцены не раз встречались в работах русских скульпторов Е. А. Лансере и Л. В. Позена. Но для сформировавшегося в Италии Трубецкого это стало воплощением его первых российских впечатлений — немного наивных, но подкупающе искренних.
Очень скоро появившиеся на выставках работы Паоло Трубецкого стали вызывать довольно резкую критику со стороны консервативных кругов Петербургской академии, усмотревших в его новаторском методе нарушение «классических» канонов. Но, с другой стороны, они привлекли внимание передовых представителей русской общественности и художественной интеллигенции. Так Паоло познакомился и сблизился с И. Е. Репиным, И. И. Левитаном, В. А. Серовым и Ф. И. Шаляпиным. Большая дружба связывала его и с Л. Н. Толстым, у которого тридцатилетний скульптор вызывал чувство живейшей симпатии.
Познакомившись с Л. Н. Толстым, Паоло не стал ярым поклонником его философии, но его не могли не увлечь бунтарская сила духа, темперамент и творческая энергия писателя.
По свидетельству секретаря Л. Н. Толстого В. А. Булгакова, «скульптор Паоло Трубецкой принадлежал к любимцам Льва Николаевича… Он любил его за простую открытую душу, правдивость, ненависть к светским условностям, любовь к животным, вегетарианство». Лев Николаевич охотно позировал ему и беседовал с ним в мастерской скульптора и у себя в Ясной Поляне.
В результате Паоло Трубецкой исполнил несколько карандашных и скульптурных портретов Л. Н. Толстого — одного из величайших своих современников. Бюст Л. Н. Толстого (1899 год) и статуэтка «Л. Н. Толстой верхом» (1900 год) приобрели всемирную известность.
Талант Паоло Трубецкого оказался настолько ярким и необычным, что его работы начали все чаще появляться на выставках и все больше привлекать к себе внимание. Специалисты утверждают, что портретные работы Трубецкого «отличаются почти неповторимой в своем роде психологической насыщенностью образов. Скромные статуэтки обладают столь большой выразительностью именно потому, что характер и психология человека схватывается и воплощается всей фигурой, в каждом движении, жесте, в трепетных складках одежд, линиях силуэта. Трубецкой обладал чрезвычайно острым восприятием пластики».
К числу наиболее удачных работ мастера относится скульптурное изображение И. И. Левитана (1899 год), которого Паоло представил сидящим в очень живой и непринужденной позе.
В 1900 году произведения П. П. Трубецкого экспонировались в Русском отделе на Всемирной выставке в Париже. За портрет Л. Н. Толстого и композицию «Московский извозчик» скульптору наряду с великим Огюстом Роденом была присуждена высшая награда — «Grand Prix».
Затем последовала целая серия портретных статуэток, отличающихся одухотворенностью и неповторимой индивидуальностью характеристик: вдохновенный Ф. И. Шаляпин (1900 год), добродушный С. С. Боткин (1906 год), аристократичная Голицына (1911 год) и т. д. Все эти работы отличаются оригинальностью композиционных решений и художественных приемов.
* * *
В 1900–1909 годах Паоло Трубецкой работал над монументальным памятником императору Александру III.
Для начала в 1900 году он выиграл конкурс на создание памятника, в котором помимо него принимали участие такие известные скульпторы, как Роберт Романович Бах, прославившийся памятником А. С. Пушкину в Царском Селе и памятником М. И. Глинки в Москве, Владимир Александрович Беклемишев, автор статуи П. И. Чайковского в Петербургской консерватории, Александр Михайлович Опекушин, ставший академиком за бюст цесаревича Николая Александровича и статую Петра Великого, и многие другие.
Трубецкому исполнилось немногим более тридцати лет, когда он принимал участие в конкурсе на памятник императору. Конкурсная программа предусматривала, что царя изобразят сидящим на троне, но Паоло это не понравилось, и вместе с эскизом, соответствующим объявлению конкурса, он предоставил еще один эскиз, показывающий царя сидящим на коне. Этот второй проект привел в восхищение вдову императора, и, таким образом, Паоло Трубецкой получил заказ на 150 000 рублей.
Для работы над памятником была сооружена специальная мастерская-павильон из стекла и железа на Старо-Невском проспекте, неподалеку от Александро-Невской лавры. В подготовительной стадии Трубецким были созданы восемь небольших по размеру моделей, четыре в натуральную величину и две в масштабе самого памятника.
Скульптор отнесся к созданию памятника, как к исторической миссии, выпавшей на его долю. «Как бы мог я осмелиться, — говорил он, — взяться за такой памятник, если бы не был уверен, что сделаю шедевр. Не сомневайтесь, это будет прекраснейшая статуя в мире».
Работая над памятником Александру III, Паоло Трубецкой совсем не обращал внимания на замечания членов комиссии. Тогдашний председатель Комитета министров С. Ю. Витте в своих «Воспоминаниях» сетует на «неуживчивый характер» скульптора. Трубецкой не учитывал и мнение Великого князя Владимира Александровича, усмотревшего в «модели Трубецкого карикатуру на его брата». Однако вдовствующая императрица, удовлетворенная явно выраженным портретным сходством, способствовала завершению работ над монументом.
В итоге памятник Александру III существенно отличается от многих других официальных царских монументов; скульптор был далек от идеализации, от стремления к парадности.
Поэт В. Я. Брюсов в стихотворении «Три кумира» так выразил свои впечатления от образа «стынущего над толпой» самодержца:

На коне тяжелоступном,
В землю втиснувшем, упор копыт,
В полусне, волненью недоступном,
Недвижно, сжав узду, стоит…

Удивительно точно определил идею этого памятника художник И. Е. Репин:
«Россия, придавленная тяжестью одного из реакционнейших царей, пятится назад».
Как и во многих других произведениях, в памятнике императору ярко воплотилось творческое кредо Паоло Трубецкого, который говорил:
«Портрет не должен быть копией. В глине или на полотне я передаю идею данного человека, то общее, характерное, что вижу в нем».
Независимо от степени достоверности слов, приписываемых Паоло Трубецкому («Я не занимаюсь политикой. Я изобразил одно животное на другом»), монумент вызывает ощущение какой-то давящей силы. Художник и историк искусства Александр Бенуа отмечал, что эта особенность памятника «обусловлена не просто удачей мастера, но глубоким проникновением художника в задачу».
Паоло Трубецкой возмущался:
«Меня упрекают, что я как будто не окончил моего труда, что в нем много недоделанного. Мне думается, что это упрек не основателен. Всякий по-своему понимает законченность данного произведения. В памятнике нет ничего классического — это совершенно идейный памятник. Отрицательное отношение ко мне со стороны публики я склонен объяснить в значительной степени известной оригинальностью, новизной… Оно тем более понятно, что петербуржцы вообще не привыкли к новому слову в этой области искусства».
А еще он жаловался брату:
«Ставят мне в упрек толстую лошадь. Но я должен был выбрать для памятника тяжелую лошадь, считаясь с богатырской фигурой царя. Что касается вопроса, к чему стремился — к портретности или выражению известной идеи, — то в данном случае я, конечно, преследовал обе цели, ибо без портретности не может быть памятника, а без символа — произведения искусства. Я хотел в образе Александра III представить великую русскую мощь, и мне кажется, что вся фигура императора на моем памятнике воплощает мою основную мысль».
Еще до открытия монумента скульптор почувствовал недоброжелательное отношение к его работе со стороны многих членов царской фамилии и высших чиновников. Николай II хотел переместить памятник в Иркутск, «отправить его в ссылку в Сибирь, подальше от своих оскорбленных сыновьих глаз», а в столице воздвигнуть другой монумент. С. Ю. Витте вспоминает, что скульптор даже не получил своевременно приглашения на торжественное открытие памятника и приехал в Петербург позднее.
В конечном итоге памятник Александру III в 1909 году был установлен в Петербурге, на Знаменской площади. В 1937 году он был демонтирован, а ныне стоит перед Мраморным дворцом, отделом Русского музея.
* * *
В 1909 году появление памятника Александру III в Петербурге вызвало бурю споров, дискуссий, разнотолков. Все это вольно или невольно подвело итог творчеству Паоло Трубецкого в России, где скульптор создал всего около пятидесяти работ.
Явно попав в немилость к властям и лишенный возможности работать над новыми большими заказами, Паоло Трубецкой уехал за границу.
Сначала он оказался в Париже и там создал скульптурные портреты Огюста Родена, Анатоля Франса и Джакомо Пуччини. Потом, уже в Лондоне, он исполнил портрет Бернарда Шоу.
На очередном Парижском салоне работы Паоло Трубецкого были отмечены критикой, но это оказалось последним всплеском широкого интереса к творчеству скульптора. Потом вдруг пошли неблагожелательные отзывы, появились и другие высказывания в его адрес: «легкий, незрелый», «скульптор аристократической знати» и т. п.
* * *
В 1914 году Паоло Трубецкой уехал в Америку, где он собирался провести несколько месяцев, но из-за начавшейся Первой мировой войны остался до 1921 года.
Революция 1917 года застала Паоло Трубецкого в Америке. К тому вренеи он уже был женат на шведке Элин Сундстрём. В США скульптор имел персональные выставки в Нью-Йорке, Филадельфии, Чикаго, Сан-Франциско и Детройте. Трубецкой и его жена жили в Голливуде, где Паоло построил обширную студию и купил небольшой дом. Его посещали Энрико Карузо, Мэри Пикфорд, Дуглас Фербенкс и Чарли Чаплин. В 1919 году по проекту Паоло Трубецкого установили памятник Данте в Сан-Франциско, а в 1920 году — памятник генералу Харрисону Грею Отису в Лос-Анджелесе.
Вот некоторые выдержки из «Заметок» Луиджи Трубецкого, брата Паоло, относящиеся к 1920–1938 гг.:
«В Филадельфии Паоло пригласили в университет провести конференцию об искусстве скульптуры. Мой брат принял приглашение. В день конференции огромная толпа брала штурмом вход в университет: бесконечная вереница машин подвозила самую избранную публику. Собрался весь интеллектуальный цвет Филадельфии. Паоло не подготовил заранее никакой речи, но ничуть не волновался, потому что знал, что говорить. Кратко представив себя, он стал восхищаться красотой природы, жизнью и пластикой живых существ, людей и животных… Именно это восхищение и уважение к жизни сделали его вегетарианцем, не принимающим участия в уничтожении невинных созданий. И тут он отставил тему искусства и всю конференцию проговорил о пользе вегетарианства. Конференция закончилась всеобщими аплодисментами…
В Детройте, где проходила персональная выставка Паоло, Художественный музей приобрел несколько его вещей. Форд пригласил его к себе на завтрак. Перед тем как сесть за стол, Форд предложил пройтись по саду при вилле и показал скворечники, развешанные на деревьях. Они должны были укрывать птичек от непогоды и служить им гнездами. Мой брат сказал: «Как же вы, человек, который так чутко заботится о животных, может уничтожать их, безжалостно поедая?…»
Несколько лет спустя Паоло прочитал в газетах, что Форд перешел на вегетарианство, и даже не потребляет молока, даваемого животными, а пьет суррогат, добытый из растительных волокон…
В 1919 году он провел выставку в Сан-Франциско, откуда отправился в Лос-Анджелес. Здесь был объявлен конкурс на памятник в честь американских солдат, не вернувшихся с войны. Паоло принял в нем участие и вышел победителем. Это был крупномасштабный скульптурный ансамбль. Для работы над ним в Лос-Анджелесе не находилось подходящего помещения. Тогда он купил участок в Голливуде и построил там большую мастерскую и маленький домик».
* * *
В 1921 году Паоло Трубецкой с женой вернулся в Париж, где они поселились в мастерской на рю Пьерре в Нёйи на Сене. Там он начал выставлять свои работы в Обществе изящных искусств.
В Париже в 1927 году умерла его жена, и ее смерть Паоло Трубецкой переживал так мучительно, что едва не покончил с собой.
Брат Паоло так пишет об этом периоде:
«Он прожил в Париже почти безвыездно до лета 1932 года, не считая, разумеется, ежегодных летне-осенних каникул в Палланце. И всегда работал. Доделывал статую во весь рост Венизелоса для острова Крит, снова встречался с Габриэле д'Аннунцио, позировавшим для своего портрета. Еще он сделал бюст Клемансо и статую Родена. Потом его пригласили в Милан, чтобы изваять статую Пуччини…
В 1927 году Паоло постигло большое горе: во время операции в парижской клинике скончалась его жена Элин… Мы стали бояться за него до такой степени, что друг Паоло граф Сола не отпускал его от себя ни на минуту и телеграфировал мне, чтобы я приезжал в Париж. Естественно, я выехал безотлагательно и нашел бедного Паоло вне себя от горя. Супружеская жизнь моего брата была несколько неуравновешенной: у Элин был довольно трудный, неспокойный характер, но они очень тепло относились друг к другу и после бурных ссор в их отношениях воцарялись мир и согласие. Она была довольно упорядоченной, занималась его корреспонденцией и отчасти вела дела. В конечном счете ему была нужна именно такая жена. Они прожили в браке двадцать пять лет».
В 1931 году по воле злого рока в Париже Паоло Трубецкой, которому уже было шестьдесят три года, познакомился с одной шотландской красавицей. Это была некая Рода-Мюриэль Сомервэл, писавшая под псевдонимом Гэй Дэзмонд.
Луиджи Трубецкой пишет об этом так:
«Эта особа, почуяв, что у моего брата покладистый и наивный характер, пошла на тысячи уловок, чтобы женить его на себе. Это была уже дважды разведенная искательница приключений, которая вздумала выйти замуж за моего брата ради его имени и титула. Мой брат в последний момент понял, что делает неверный шаг, и стал подумывать о том, как бы взять обратно данное слово, но авантюристка завлекла его в Лондон и закатила такую бурную сцену, да еще при участии разных лиц, что мой брат, такой положительный и добрый, сдался и женился на ней. Через несколько дней после свадьбы мадам поселилась в санатории и под тем предлогом, что ее болезнь требует полной изоляции, захлопнула двери перед носом супруга. Прождав несколько дней, мой брат вернулся в Париж, и они больше никогда не виделись».
Точные обстоятельства этого весьма странного брака неизвестны. Лишь однажды Паоло Трубецкой обмолвится: «Не желаю больше ничего о ней слышать».
* * *
В 1932 году Паоло Трубецкой вернулся в Италию и обосновался на своей вилле «Кабианко» в Палланце, что по соседству с его родной Интрой.
Среди его поздних произведений мастера можно отметить обелиск-мемориал павших в Первую мировую войну в Палланце, статуи композитора Пуччини перед домом-музеем последнего (в Toppe-дель-Лаго в Тоскане) и в театре «Ла Скала» в Милане.
Кроме того, Паоло Трубецкой изваял автопортрет для галереи Уфицци во Флоренции, а также портрет одного из известнейших итальянских художников Джованни Сегантини.
В 1932 году Бернард Шоу проводил лето в отеле в Стрезе, на берегу Лаго-Маджоре. Они встретились с Паоло Трубецким, и тот вылепил его статуэтку.
Очевидцы рассказывают, что при прощании Б. Шоу вручил Паоло Трубецкому конверт, который тот положил в карман и забыл о нем.
Когда горничная дома чистила костюм, она обнаружила конверт и отдала скульптору. Тот распечатал его и к своему изумлению обнаружил там чек на 100 тысяч лир. На следующий день Паоло помчался к Бернарду Шоу, чтобы сказать, что за статуэтку переплачено в четыре раза больше, и заодно вернуть разницу.
— Оставьте все себе, — возразил великий писатель. — Эта сумма не отражает ценности этого великолепного произведения, которое в действительности не имеет цены.
Примерно в это же время Паоло Трубецкой сделал бюст Бенито Муссолини, снискавший самую высокую оценку итальянских властей.
В 1934 году скульптор решил отправиться в Египет, чтобы провести там несколько выставок. Сказано — сделано. Большую часть статуй он отправил отдельно, остатки погрузил на свою «Ламбду», поехал в Геную, и на пароходе вместе с автомобилем и всем грузом сам совершил плавание. Он организовал персональную выставку в Каире, а потом в Александрии. Выставки прошли с большим успехом. Кроме того, он сделал несколько портретов знатных египтян.
В 1935 году состоялась выставка в Бергамо, в 1936 году — в Милане и еще нескольких городах.
В 1937 году Паоло Трубецкой был уже совсем болен и месяцами не вставал с постели. Он страдал анемией. Врачи советовали ему поменять тип питания, но он решительно отказывался. «Лучше умру, чем пойду против моих убеждений», — говорил он. По словам брата, «это был не очень послушный больной: он забывал принимать лекарство и выполнять предписания докторов». Он отказывался даже от уколов, в состав которых входили вытяжки из мяса животных. Доктора недоумевали, они не знали, что Паоло Трубецкой не мог предать веры в него другого великого вегетарианца — Л. Н. Толстого.
Луиджи Трубецкой пишет:
«Когда он уже не держался на ногах, то занялся живописью, написал несколько портретов, работал, сидя в кресле до последних дней… и даже, когда уже не вставал с постели. Характер у Паоло был довольно властным, но у него было большое доброе сердце… Он считал, что это варварская жестокость разводить невинных, безобидных животных для того, чтобы сдирать с них шкуру и пожирать… Он называл себя адвокатом животных… Паоло неколебимо верил в бессмертие души. Рассматривал пребывание на земле как эпизод нашего существования, был уверен, что душа, освободившись от плоти, продолжает жить, наверняка, привольнее и счастливее. Он верил в Создателя вселенной, правящего миром. Верил в Бога, в его доброту и милосердие, а не верил, что Он благословляет броненосцы и пушки. Последней его скульптурной работой была статуя Спасителя, умоляющего Творца быть милосердным по отношению к человечеству, раздираемому на части темными силами».
Умер Паоло Трубецкой 12 февраля 1938 года в Палланце.
Его брат Луиджи Трубецкой, вдовец с 1921 года, после этого женится на двадцатичетырехлетней Марии Лаини, бывшей натурщице Паоло. Но ни у одного из трех сыновей князя Петра Петровича Трубецкого и Ады Винанс детей так и не было.
Похоронен Паоло Трубецкой на кладбище в Суне, в предместье Интры. Он покоится под плитой с почти стертой надписью «Paolo Troubetskoy». Могила его находится в самом центре кладбища, на перекрестке главных аллей, но она сильно заросла кустарником, а серый гранит запылился. Нет ни цветка, ни венка. Долгое время сюда приходила какая-то женщина, которая ухаживала за могилой, но потом и ее не стало. Как говорится, Sic Transit Gloria Mundi (Так проходит мирская слава).
Кроме Паоло Трубецкого под этой же плитой нашли упокоение его мать, умершая в 1917 году, младший брат Луиджи, умерший в 1958 году, и две его жены — А. Барони, скончавшаяся в 1921 году, через несколько месяцев после бракосочетания, и М. Лаини, умершая в 1987 году. Удивительно, но Палланца, обязанная Паоло Трубецкому своей мировой славой, не позаботилась даже о цветах на его могиле. Правда, в этом городе именем Паоло Трубецкого названа одна из главных улиц (еще одна via Paolo Trubetskoy есть в Милане).
Недолго живший в России и говоривший по-русски с сильным акцентом, Паоло Трубецкой очень много сделал для русского искусства. Его глубина проникновения в образ и своеобразие изобразительной манеры оказали огромное влияние на развитие отечественной скульптуры. Паоло Трубецкой, этот русский итальянец, по праву считается представителем импрессионизма в скульптуре, снискавшим славу «первого из русских ваятелей, работающего с такой поразительной и опоэтизированной близостью к природе».

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.