Николай Бенуа из Миланского театра «Ла Скала»

.

Как многие русские, он был влюблен в Италию, а его страсть к опере и возможность работать в «Да Скала» еще более усиливали эту привязанность.
Патриция Деотто
В 20-е годы прошлого столетия Италию посещали многие русские эмигранты из интеллигентской среды, а некоторые из них, в частности, театральный художник Николай Александрович Бенуа, в конце концов и поселились здесь.
Николай Бенуа был сыном Александра Николаевича Бенуа, крупного российского художника, историка искусства и художественного критика, основателя объединения «Мир искусства», в 1908–1911 годах — художественного руководителя «Русских сезонов» С. П. Дягилева. Их предок Луи-Жюль Бенуа состоял в свите одного французского графа, бежавшего от французской революции. В 1794 году он приехал в Россию, а его сын, дед Николая, Николай Леонтьевич Бенуа, стал знаменитым архитектором, немало построившим в Москве и Петербурге (в 1880–1893 годах он был председателем Петербургского общества архитекторов).
Атмосфера поклонения искусству, царившая в семье Бенуа, способствовала формированию творческих наклонностей и выявлению талантов у всех младших ее членов.

Николай Александрович Бенуа
Для Николая Бенуа, родившегося в Ораниенбауме под Петербургом в апреле 1901 года, Италия не была чужой страной: с самого детства он проживал на Апеннинском полуострове, а также во Франции, куда в 1905 году его родители решили временно переехать. Кстати сказать, одной из этих причин было хрупкое здоровье маленького Коли, страдавшего от сырого петербургского климата.
Семейство Бенуа сначала жило в Бретани, потом в Версале и Париже, но в 1907 году вся семья вернулась в Петербург. Но, начиная с 1908 года, Италия стала любимым местом их летнего отдыха, который длился по три-четыре месяца.
Биограф Николая Бенуа Патриция Деотто пишет:
«Бенуа бронировали три вагона, загружали их чемоданами и всем необходимым для проживания за границей и выезжали вместе с прислугой. Вначале они намеревались поселиться в Валь-д'Интельви (Ломбардия), но в те годы этот край не был еще приспособлен для приема туристов, а потому Бенуа предпочли остановиться в итальянской части Швейцарии (кантон Тиссен). Они поселились у Луганского озера и в первый год жили в пансионе в местечке Соренго, а в последующие сезоны, в 1909–1912 гг., нанимали дом Камуцци в Монтаньоле. Оттуда семья Бенуа совершала экскурсии в ближайшие районы Италии — в Саронно, Варалло, Брешию, Милан, а также и в более дальние — Венецию, Равенну, Флоренцию».
В те годы Николай Бенуа, продолжая семейную традицию, учился в основанной в 1856 году по инициативе нескольких немецких семейств, стремившихся дать детям среднее образование, носившее более прикладной характер, чем в казенных учебных заведениях того времени, знаменитой гимназии Карла Мая в Петербурге. В 1906 году директором этой гимназии был избран А. Л. Липовский, и в четырех ее этажах обучалось около 600 человек. Всего же в гимназии обучалось около 3700 петербургских юношей, и почти 1300 из них получили аттестаты этого учебного заведения. Среди выпускников было немало известных людей, в том числе губернатор Петербурга А. Д. Зиновьев, генерал от инфантерии Н. А. Епанчин, а также деятели культуры К. А. Сомов, Д. В. Философов, О. Г. Верейский, В. А. Серов и Н. К. Рерих.
Иногда Николай Бенуа ходил на занятия М. В. Добужинского и Е. Е. Лансере в художественную мастерскую, организованную княгиней М. Д. Гагариной в 1911 году в помещении Академии художеств. Однако главными его учителями были Орест Карлович Аллегри, знаменитый художник-декоратор петербургских императорских театров, и отец, к которому он всю жизнь был нежно привязан.
* * *
В 1920–1921 гг. Николай Бенуа самостоятельно оформил свой первый спектакль «Северные богатыри» Генрика Ибсена для петроградского Большого драматического театра, созданного при поддержке Максима Горького.
В 1924 году он получил визу на три месяца и уехал с женой Марией во Францию.
В Париже художник встретился с Н. Ф. Валиевым, возглавлявшим театр-кабаре «Летучая мышь» в помещении театра «Фемина» на Елисейских полях.
Никита Федорович (настоящие имя и фамилия — Валян Мкртич Асвадурович) происходил из купеческой семьи и во время первых зарубежных гастролей МХТ в 1906 году оказал материальную поддержку театру. В том же году он вступил в МХТ как пайщик, стал секретарем В. И. Немировича-Данченко, а потом стал играть в театре эпизодические роли.
В 1912 году Н. Ф. Валиев ушел из труппы, оставшись пайщиком театра. При этом он был одним из инициаторов и участником «капустников» Художественного театра, из которых возникло кабаре артистов МХТ «Летучая мышь».
В марте 1920 года Н. Ф. Валиев с небольшой группой артистов выехал за границу и возродил свою «Летучая мышь» в Париже. Затем последовали гастроли в Испании, Англии и США.
Когда двадцатитрехлетний Николай Бенуа появился в Париже, Н. Ф. Валиев как раз искал молодых людей, прибывавших из России, чтобы получить для своего театра новую закваску, новые идеи. Он заказал Н. А. Бенуа несколько эскизов, но, когда увидел первый из них, был так поражен талантом молодого человека, что дал ему заказ на всю программу. Для Н. А. Бенуа и его жены, находившихся в очень стесненном материальном положении, это было как «манна небесная». У Н. Ф. Валиева Николай Александрович познакомился с Александром Акимовичем Саниным (настоящая фамилия — Шенберг), режиссером МХТ, который с разрешения советских властей в 1922 году покинул Москву и стал работать за границей.
Н. А. Бенуа поставил отдельные сцены у Валиева для «Летучей мыши» и получил предложение из Мадрида на постановку в Королевском театре «Бориса Годунова» с русскими солистами и испанским хором. А. А. Санин, имевший репутацию мастера массовых сцен и выдвигавший задачу превратить оперу из костюмированного концерта в музыкальный спектакль, разделял с Николаем Бенуа взгляд на оперную постановку как на театральное представление, в котором гармонично сливаются музыка и визуальный ряд.
* * *
Александр Акимович был в таком восторге от молодого сотрудника, что когда в 1925 году его пригласили в знаменитый театр «Ла Скала» для постановки «Хованщины», он предложил главному дирижеру театра Артуро Тосканини заказать Николаю Бенуа оформление спектакля.
Патриция Деотто пишет:
«Уже тогда Бенуа показал решительный характер и уверенность в себе, которую приобрел, работая долгие годы бок о бок с отцом. У него же начинающий театральный художник научился принципам и технике декорации, основанным на художественной целостности, синтетическом единстве всех элементов спектакля и точном воссоздании места и времени действия. Николай Бенуа всю жизнь придерживался новаторства, введенного С. Дягилевым и Бенуа-отцом в постановки «Русского балета».
В 1987 году Николай Бенуа написал о Дягилеве:
«Он нас научил, что красота постановки заложена в так называемом эскизе, т. е. сценическом проекте, где уже присутствуют, как в волшебной шкатулке, все нужные элементы для «создания» картины, включая поэтическую и музыкальную силу».
Эта концепция была положена в основу эскизов для балетов и костюмов «Хованщины», высоко оцененных Артуро Тосканини. При этом Николай Бенуа исполнение картин счел слабее своих эскизов. Он обратил внимание Тосканини на исчезновение из декораций основного структурного элемента, то есть стилистического единства (в эскизах присутствовавшего), и уговорил маэстро пойти на изменения. Бенуа работал двое суток, с утра до вечера, дабы исправить картины.
Дебют молодого художника в миланском театре прошел блестяще.
После этой постановки началось его тесное сотрудничество с «Да Скала» и другими итальянскими театрами. В то же время он вышел на международную арену, исполнив заказы для театра «Колон» в Буэнос-Айресе, для оперных театров Берлина и Дрездена.
В 1927–1932 годах Николай Бенуа жил в Риме, где поставил многочисленные спектакли для Королевской оперы. Там же в 1932 году родился его сын Романо.
В те годы он часто бывал в Сорренто в гостях у Максима Горького, где встречался с близкими друзьями: Максимом Пешковым, сыном Горького, князем Ираклием Багратионом-Мухранским (сыном князя Георгия Багратиона-Мухранского, человеком, которого в 1942 году съезд представителей грузинских эмигрантских организаций в Риме признал законным претендентом на престол Грузии), с которым дружил всю жизнь, и даже написал его портрет, художником Борисом Шаляпиным, сыном легендарного певца. В 1929 году, когда Федор Шаляпин с огромным успехом пел в «Борисе Годунове» в Римской опере, среди зрителей был его приятель Горький, специально приехавший из Сорренто; присутствовал, естественно, и Николай Бенуа, написавший эскизы для оперы.
По инициативе Максима Пешкова московские театры часто приглашали Николая Бенуа оформлять спектакли, но он предпочитал выполнять заказы для западных компаний, постоянно работая с 1932 года в «Ла Скала».
Патриция Деотто пишет:
«Бенуа ввел в итальянский оперный театр свое понимание роли театрального художника и принцип «неделимости постановки» — от декорации до костюмов, париков и ожерелий. Он обновил декоративную живопись, продолжая инновации, начатые его отцом. Тогда в «Да Скала» и в других итальянских оперных театрах работали художники, чаще всего специализировавшиеся на рисовании определенных деталей: одни рисовали капители, другие стулья или похожую бутафорию и каждый писал по-своему, не обращая внимания на жанровое и стилистическое единство постановки. Режиссеры приглашали известных художников и скульпторов, зачастую не имевших никакого представления о постановочной живописи и технике, — по большей части их эскизы были похожи на картины, которые потом театральные специалисты должны были приспосабливать в качестве декораций.
Бенуа, введя понятие театрального художника как «постановочного строителя» (construttore scenografico), обратил внимание на необходимость соблюдения культуры и стиля эпохи, на связь цвета с музыкой и на гармоничное сочетание костюмов с декорацией и с музыкой. Последнее было чуждо даже такому известному костюмеру, как Карамбо (настоящее имя Луиджи Сапелли), рисовавшему замечательные костюмы, но нередко вразрез с характером постановки. Кроме того, тогда было принято брать костюмы напрокат в мастерских, где иногда даже не имелось подходящей одежды».
* * *
В 1936 году, после смерти Карамбо, Николаю Бенуа предложили пост главного художника и заведующего художественно-постановочной частью театра «Да Скала». После этого он создал в театре пошивочную мастерскую, чтобы иметь возможность шить костюмы, подходящие к постановкам различных опер. Он также убедил дирекцию в необходимости заменить неподвижные подмостки механическими, с движущимися декорациями и мостиками, по проекту архитектора Луиджи-Лоренцо Секки.
Кроме того, Николай Бенуа основал школу для учебной практики театральных художников и устраивал — впервые в Италии — выставки театральных эскизов.
Однако с конца 1935 года по начало 1936 года, перед тем как занять место директора художественно-постановочной части, Николай Бенуа пережил очень трудный период — из-за своего советского гражданства в фашистской Италии. Дело в том, что в 1924 году он легально выехал из России с советским паспортом, который сначала сохранял, так как родители жили в Ленинграде и сын боялся, что им повредит, если станет официальным эмигрантом. Позже, в 1929–1930 годах, когда родители окончательно переехали в Париж и он уже обосновался в Италии, получение так называемого нансеновского паспорта по разным причинам откладывалось: из-за бюрократических затруднений, отсутствия определенных льгот и т. д. Его отец, Александр Бенуа, в то время принял французское гражданство и уговаривал сына сделать то же самое, но тот отказывался: ему казалось, что при французском гражданстве он морально изменил бы «родине своей души».
Все те годы Николай Бенуа, живя вне СССР, продлевал визу, но в 1935 году, перед Рождественским праздником, он подпал под действие новых, принятых театральным инспекторатом мер, в силу которых обладателей «красного», то есть советского паспорта, лишали права работать, а обладателям «белого», то есть нансеновского паспорта, работать разрешалось. Полицейское управление сообщило Николаю Бенуа, что 29 декабря 1935 года срок действия его разрешения на работу и пребывания в Италии окончательно истекают.
Н. А. Бенуа был ужасно расстроен; он уже чувствовал себя полноправным итальянцем и, кроме того, его работа в «Ла Скала» была в самом разгаре: он руководил постановками для открытия сезона (опера в четырех действиях Джузеппе Верди «Эрнани» и балета Джулио-Чезаре Сонцоньо «Любовь к трем апельсинам»).
Тогда он решил просить о помощи ангела-хранителя русских в Италии Ольгу Ивановну Ресневич-Синьорелли, с которой познакомился, живя в Риме.
Эта женщина литовского происхождения была переводчицей, вышедшей замуж за итальянского врача Альдо Синьорелли. У нее была масса влиятельных знакомых, и к ней обращались многие русские эмигранты с просьбой похлопотать о выдаче итальянской визы.
Вероятно, ходатайство О. И. Ресневич-Синьорелли и успех премьеры «Эрнани» содействовали продлению визы и права на работу. Таким образом, Николай Бенуа получил еще некоторое время, чтобы попытаться получить нансеновский паспорт в Париже, где этим занимались его знакомые, и уже в Италии обменять его на итальянский паспорт. Все это было не так просто, но Николай Бенуа был готов бороться, лишь бы получить право жить в «милой» Италии.
В 1937 году вопрос был решен, и Николаю Бенуа, как было сказано выше, предложили занять престижный пост директора художественно-постановочной части театра «Ла Скала», на котором он и оставался вплоть до 1970 года, то есть тридцать с лишним лет. В его оформлении было поставлено свыше 130 спектаклей; он приглашал сотрудничать таких художников, как Джорджо де Кирико, Альберто Савиньо, Энрико Прамполини, Марио Сирони, Лучи Фонтана, Карло Карра и Феличе Казорати (последнего он ценил особенно высоко).
Николай Бенуа попытался привлечь к сотрудничеству с «Ла Скала» и талантливую дочь О. И. Ресневич-Синьорелли, Марию Синьорелли, родившуюся в 1908 году, но администрация миланского театра не всегда доверяла его предложениям, несмотря на то что у мастера был хороший нюх на таланты. Мария была известна тем, что изготовляла оригинальные куклы, а в 1947 году даже организовала в Риме кукульный театр, с которым сотрудничали самые известные итальянские художники. Когда, наконец в 1949 году «Ла Скала» заказала Марии Синьорелли эскизы для «Танкреди и Клоринда», она имела просто огромный успех.
Николай Бенуа продолжал работать в «Ла Скала» и как главный художник (среди многочисленных работ знаменитых послевоенных сезонов 50–60-х годов упомянем его эскизы для «Анны Болейн» Гаэтано Доницетти в постановке Лукино Висконти и в исполнении Марии Калласе).
* * *
В начале 50-х годов Николай Бенуа неожиданно увлекся молодой многообещающей певицей, сопрано Дизма де Чекко, учившейся пению в «Ла Скала» (впоследствии она стала его второй женой).
Дизма де Чекко была родом из Фриули, что на северо-востоке Италии. Благодаря ей Николай Бенуа открыл для себя этот край и его великолепную природу. Влюбившись в глубокое голубое небо, напоминавшее ему родное небо с вечно плывущими облаками, он увековечил его в одной из своих последних картин. Для Николая Бенуа дом в городке Кодройпо, в восьмидесяти километрах к северо-востоку от Венеции, стал прибежищем, куда он ездил отдыхать и набираться вдохновения.
Сама же Дизма де Чекко потом много лет была одной из ведущих солисток «Да Скала».
* * *
В 1952 году умерла мать Николая Александровича, Анна Карловна Бенуа (урожденная Кинд). Ей было восемьдесят три года. На похоронах в Париже присутствовала и Дизма де Чекко. Бенуа-отец особенное тяжело переносил утрату супруги, с которой прожил почти шестьдесят лет. Николай привез его к себе в Милан, где помог ему одолеть горе, побуждая к творческой работе. Сотрудничество с многочисленными театрами, в том числе с «Да Скала», и писание воспоминаний утешали Александра Бенуа.
Николай Бенуа попытался напечатать с помощью О. И. Ресневич-Синьорелли итальянский перевод первых двух томов «Мемуаров» отца, опубликованных издательством им. Чехова в Нью-Йорке в 1955 году. Он хотел доставить старику радость увидеть свои «Мемуары» опубликованными на «любимом итальянском языке, для читателей обожаемой им Италии», но его план не осуществился.
С О. И. Ресневич-Синьорелли он также вел переговоры об отцовском дневнике, охватывающем революционные годы. В издании дневника был заинтересован один лондонский издатель, но Мария Игнатьевна Будберг (в девичестве Закревская, по первому браку графиня Бенкендорф), легендарная женщина, которую на Западе называли «русской миледи» и «красной Матой Хари», сначала активно пытавшаяся реализовать проект, потом прервала переговоры, так как ей не понравились некоторые суровые высказывания мемуариста о Горьком.
Александр Николаевич Бенуа скончался в Париже 9 февраля 1960 года.
Тем временем сын Николая Бенуа, Романо, уже несколько лет жил с матерью в Буэнос-Айресе. 26 декабря 1953 года он женился на аргентинке итальянского происхождения Марте, дочери предпринимателя, поставлявшего оптом яблоки в европейские страны. Романо работал некоторое время с тестем, но потом решил попробовать свои силы в качестве художника, хотя в отличие от отца и дедушки природа не наделила его особым талантом. Осенью 1954 года он переехал с женой в Рим, где поступил в училище «Centro Sperimentale di cinematografia». Окончив его, он со своими друзьями, среди которых был будущий известный киносценарист Эрнесто Гастальди, поехал в Испанию снимать документальный фильм. В 1964 году казалось, что мечта Романо Бенуа стать актером сбудется: он снялся в картине «Пустота» итальянского режиссера Пьеро Виварелли, но фильм не имел успеха, и карьера Романо как киноактера закончилась.
* * *
Напротив, для Николая Бенуа 1964 год стал очень важным годом: спустя сорок лет он поехал в Россию с гастролями «Да Скала» в Большом театре. Его встретили торжественно. Декорации к двум спектаклям («Трубадур» Джузеппе Верди и «Турандот» Джакомо Пуччини) были созданы художником специально для московских гастролей.
Потом на короткое время он слетал в Ленинград, чтобы встретиться с родственниками. Тогда же, в 1965 году, руководство Большого театра пригласило его принять участие в постановке оперы «Сон в летнюю Ночь» Бенджамина Бриттена.
Еще пятнадцать лет спустя, в 1979 году, Николай Бенуа вновь приехал в Большой театр, чтобы вместе с режиссером Семеном Штейном и дирижером Альгисом Жюрайтисом поставить вердиевский «Бал-маскарад».
В 1970 году, по окончании сотрудничества с «Да Скала», Николай Бенуа продолжал ставить спектакли в театрах всего мира, особенно часто в американских и японских театрах.
Николай Александрович Бенуа умер 31 марта 1988 года после продолжительной болезни, длившейся два года.
Он был похоронен в Кодройпо (Фриули), в кладбищенской церкви, под плитой с надписями на русском и итальянском языке.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.