Невозвращенец Пимен Орлов

.

Традиция стажировки русских художников в Италии была заложена еще Петром Великим… Средства на такие поездки тратились немалые, и государство было заинтересовано в том, чтобы они расходовались по назначении. Уж больно велик был для русских юношей соблазн, оказавшись «в радостном плену» итальянской жизни, загулять.
Безусловно блестящее прошлое Италии, родоначальницы европейской цивилизации, ее удивительный климат и уникальные памятники — все это вместе взятое не могло не привлекать художников из разных стран. Именно поэтому Рим издавна считался своеобразной «Академией Европы». Здесь было чему поучиться, здесь шло творческое общение мастеров различных школ и направлений. Русские подключились к этому процессу позднее других, но именно они, особенно в первой половине XIX века, проявили себя наиболее ярко и самобытно.


Традиция стажировки русских художников в Италии была заложена при царе-реформаторе Петре Великом, когда в 1716 году туда были направлены братья Иван и Роман Никитины. За три года они освоили язык, побывали в Венеции и Риме, учились во Флоренции у профессора местной Академии Томазо Реди. Во второй половине XVIII века пенсионерами Академии были художники А. П. Лосенко и П. И. Соколов, скульптор Ф. И. Шубин. В 1773 году в Венецию был послан обучаться театрально-декорационной живописи талантливый юноша Федор Алексеев.
Государство, трятя на подобные поездки немалые средства (командированные получали немалые стипендии, называвшиеся пансионами), было заинтересовано в том, чтобы они расходовались по назначению. Поэтому русские пансионеры находились под неусыпным надзором российских послов, а также специально выделенных для этой цели чиновников, обязывавших пансионеров регулярно писать подробные отчеты на родину.
В Венеции функцию такого наблюдателя исполнял маркиз Павел Маруцци, в Риме — академик И. Ф. Рейфенштейн, советник Гессен-Кассельского двора и почетный член Петербургской Академии художеств. Русские пансионеры были обязаны ежегодно предоставлять не только отчеты о занятиях и путешествиях, но и этюды, эскизы и уже законченные произведения, которые экспонировались на академических выставках в Петербурге.
После революционных событий XVIII века и во времена наполеоновских войн институт «пансионерства» в Петербургской Академии художеств был отменен. Выпускник Академии Орест Кипренский смог отправиться в Италию лишь в 1816 году, получив пенсион от императрицы Елизаветы Алексеевны. Во Флоренции Кипренский получил общественное признание, был избран членом Флорентийской Академии художеств и удостоен высокой чести — предложения первым из русских художников написать автопортрет для галереи Уффици, которую украшают изображения Рафаэля, Тициана, Рембрандта, Рубенса и многих других корифеев. «Увенчанный лаврами Европы» и поставивший «имя русское в ряду классических живописцев», как позднее отозвался о нем Александр Иванов, Кипренский воплотил в этом автопортрете романтический идеал художника-творца.
Положение с «пансионерством» изменилось с назначением в 1817 году президентом Петербургской Академии художеств А. Н. Оленина. Энергично и решительно он принялся наводить в ней порядок. Возобновились заграничные поездки русских художников. А. Н. Оленин выделил трех выпускников, достойных представлять «три знатнейших художества» в Италии: живописца С. Ф. Щедрина, скульптора С. И. Гальберга и архитектора В. А. Глинку. К ним присоединился художник В. А. Сазонов, вольноотпущенный графа В. А. Румянцева, который отправлялся на средства покровителя.
За эти годы произошли серьезные изменения в правилах о «пансионерстве», усовершенствовалась система стажировок. Все попавшие в Италию были воспитанниками Петербургской Академии художеств, удостоенными золотой медали за дипломную программу. Каждый из пансионеров получал 400 червонцев на дорогу, а затем — по 300 червонцев годовых. Исторические живописцы и скульпторы посылались сроком на шесть лет, пейзажисты, жанристы, баталисты — на три года.
В 1819–1830 годах заграничным пансионером Академии был живописец П. В. Басин. В 1838 году вторично приехал в Италию «профессор второй степени» Ф. А. Бруни для завершения грандиозного полотна «Медный змий». Одновременно совершенствовали там свое мастерство академик А. В. Тыранов и художник-дилетант И. С. Шаповаленко, получивший в 1836 году вольную от своего полтавского помещика П. Н. Капниста.
С возникновением в 1820 году Общества поощрения художников появился еще один канал, по которому можно было получить стипендию и возможность стажироваться в Италии. Главной своей целью Общество поощрения художников провозгласило «помогать художникам, оказывающим дарование». Первыми пансионерами Общества, как мы уже знаем, стали братья Александр и Карл Брюлловы. Они жили и работали в Риме. Здесь же в 1841 году создал своего «Медного змия» Ф. А. Бруни, в 1858 году «Явление Христа народу» А. А. Иванов.
В первой половине XIX века принято говорить о двух наиболее интересных периодах в жизни колонии русских художников в Риме. Первый сложился в 20–30-е годы, когда его идейным вдохновителем был Карл Брюллов. Второй, укладывающийся во временные рамки 40–50-х годов, проходит под определяющим влиянием А. А. Иванова. Точное число русских художников, в то время находившихся в Риме, назвать сложно. Вот только неполный перечень русских талантов, стажировавшихся здесь: художники А. А. Иванов, К. К. Каневский, М. И. Лебедев, А. Т. Марков, Т. А. Нефф, С. Ф. Федоров, гравер Ф. И. Иордан, архитекторы А. М. Горностаев, А. Т. Дурнов, Н. Е. Ефимов, И. Е. Ефимов, Р. И. Кузьмин.
Русские мастера, попавшие в безмятежную атмосферу Италии из Академии художеств, где царили строгие педагоги и рутина обучения, наслаждались непривычной свободой. Скромные средства стипендий обеспечивали молодым людям вполне безбедное существование, а соблазнов в Риме было множество. Н. В. Гоголь в письме к другу детства А. С. Данилевскому от 13 мая 1838 года писал:
«Что делают русские питторы, ты знаешь сам. К двенадцати и двум часам в Лепре, потом Кафе Греко, потом на Монте-Пинчи, потом в Bongout, потом опять в Лепре, потом на биллиард».
С 1840 года правительство России учредило в Риме должность «начальника над русскими художниками», назначив на эту должность Павла Ивановича Кривцова, который исполнял обязанности старшего секретаря при Российском посольстве. Осенью 1841 года состоялось его официальное представление.
В одном из своих отчетов в Петербург П. И. Кривцов писал, что хотя он не может похвастаться «поведением наших художников», все же его взаимоотношения с творческими людьми пребывают в «той степени доверенной, без которой никакому начальнику не возможно обойтись». Главной целью в «усовершенствовании» этих «сношений» Павел Иванович видел в завоевании доверия со стороны своих подопечных. Он подчеркивал необходимость достигнуть уверенности в сердцах пансионеров в «справедливой защите и вспомоществовании» начальника.
Вице-президент Академии Ф. П. Толстой стремился лучше узнать жизнь русских художников в Риме и помочь им. Он много времени проводил в мастерских, изучал их произведения, помогал советами и пытался улучшить их материальное положение, для чего послал в Петербург прошение о выдаче новых ассигнований. Деятельность Ф. П. Толстого в Риме была самоотверженной защитой интересов русского искусства.
Не все русские художники-пансионеры возвращались обратно в Россию. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть списки похороненных на римском кладбище Тестаччо: здесь и художник Константин Васильевич Григорович, умерший в 1855 году, и художник Иван Григорьевич Давыдов, умерший в 1856 году, и художник Михаил Тарасович Марков, умерший в 1835 году, и художник Петр Степанович Петровский, умерший в 1842 году, и скульптор Петр Андреевич Ставассер, умерший в 1850 году, и архитектор Михаил Антонович Томаринский, умерший в 1841 году, и многие другие. Все они были пансионерами Императорской Академии художеств.
Интересна в этом смысле судьба русского художника Пимена Никитича Орлова, приехавшего в Италию при содействии Общества поощрения художников в 1841 году.
Это уникальный в своем роде человек, сын мельника с хутора Малохвощеватый Острогожского уезда Воронежской губернии, родился в 1812 году и с раннего детства чувствовал влечение к занятиям живописью. Однако его родители никак не сочувствовали его склонностям, а посему он ушел из дому и начал переходить учеником от одного художника к другому. Получив таким образом кое-какое знакомство с профессией странствующего художника он пустился сам разъезжать по Малороссии и писать для помещиков образа и портреты, а иногда даже (лишь бы хорошо платили) красить крыши и полы.
Таким нехитрым способом Пимен Орлов добился некоторых успехов в искусстве, а потом случайно познакомившийся с ним уездный предводитель дворянства К. С. Гладкий счел полезным отправить его в Петербург для определения в Императорскую академию художеств, куда, после долгих усилий, он и поступил вольноприходящим учеником в 1834 году.
В Петербурге его главным наставником стал знаменитый художник К. П. Брюллов.
В 1837 году Пимен Орлов получил звание свободного художника, а через четыре года при содействии Общества поощрения художников он отправился в Италию.
Поселившись в Риме, Пимен Орлов, находясь в стесненном материальном положении, не посещал, как многие его соотечественники, трактир «Лепре» и «Кафе Греко», а почти все свое время отдавал рисованию портретов на заказ, ради заработка. Вскоре он составил себе репутацию прекрасного портретиста. Дальше — больше: Пимен Орлов завоевал известность благодаря своим многочисленным картинам, выполненным в итальянском варианте бытового классицизма с его преувеличенной «красивостью» в изображении персонажей и окружающей обстановки. Клиентам это очень нравилось…
Казалось бы, жизнь наладилась и стала приносить художнику все то, о чем он еще совсем недавно не мог и мечтать. И вдруг в 1849 году всем пансионерам, а в том числе и Пимену Орлову, было велено вернуться в Россию. Это в его планы никак не входило, и он, отговариваясь болезнью глаз и желанием окончить картины из итальянской жизни, уже начатые им, ухитрился выхлопотать себе продолжение своего пребывания в Италии.
Оставшись в стране своей мечты, Пимен Орлов приобрел еще большую известность картинами на сюжеты из итальянского народного быта. Об изображенном на этих картинах можно судить по их названиям: «Молодая римлянка у фонтана», «Итальянское утро», «Сцена во время римского карнавала» и т. д. Почти все свои картины Пимен Орлов выставлял в Риме, а посему был хорошо известен самой взыскательной итальянской публике. Картины Пимена Орлова пользовались большим спросом и на родине, поэтому он очень щепетильно относился к тому, чтобы они вовремя доставлялись в Петербург.
В 1857 году Пимен Орлов, так и оставшийся до конца своей жизни в Италии, был возведен в звание академика портретной живописи Императорской Академии художеств. Умер художник в октябре 1865 года. Он был похоронен на римском кладбище Тестаччо, но могила его не сохранилась (прах был перенесен в общую могилу у Аврелиевой стены).

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.